Покалеченный, Часть 2
рейтинг: +4+x











Меня вновь кто-то грыз, я подумал что это какая-то крыса, главный враг в моём состоянии.
































Меня определённо кто-то ел. Я почувствовал сильное пощипывание по бокам, небольшие укусы совсем мелких, но крепких зубов, она вгрызалась мне в части моих ног и рук, я чувствовал её хвост, она опутала часть моей культи. Она вновь и вновь вонзала свои острые зубки, вынимала из моей плоти кусочек за кусочком, а потом, наверняка смачно жевала это всё. Мне было очень больно.

Я пытался двигаться телом, но ничего, совершенно ничего не было способным спугнуть эту мучительницу. Я не мог её прихлопнуть своей ногой, ни оттолкнуть своей рукой, даже голосом напугать её не мог. Я лишь слабо раскачивался назад, вперёд, назад, вперёд… Но после столь не активных действий она лишь сильнее вгрызалась в мою плоть — она, подумал я, думает, что я уже мёртв, а качаюсь из-за ветра, ха, вот умора. Она перебралась на мой истощившиеся живот, ела крайне аккуратно, выбирая из кожи лишь сочнейшие кусочки плоти, жевала, жевала, жевала… Она мучила его, я молился лишь о том, чтобы она перегрызла мне горло, или сразу мозг, надеюсь на это… Надеюсь. Но весь род крыс — самый хитрый вид, они, наверное понимают, что если я сразу умру, то и мясо стухнет. Я был уверен в том, что если она например прямо сейчас уйдёт, то непременно вернётся завтра. Она будет прибегать каждый день, из дня в ночь, грызть до того момента, пока я слечу с катушек.

Но в один из дней я понял, крыса мне только померещилась. Это меня крепко успокоило, как будто рубанули мой страх, и всё тут, с концом. Но… Что будет, если это наваждение про крысу повторится снова? Это же наверняка случится! Это было моей фантазией, скорее всего из-за раны в боку мне представлялось, что она и сейчас её грызёт, я по-прежнему чувствовал эту огромную рану, из-за неё мне эта вся чушь и привиделась, разве это может случиться так, чтобы меня, прямо тут жрала крыса? Я вновь оторопел, этот сон вернётся, и будет возвращаться до тех пор, пока моя рана не заживёт. Каждый божий день, когда я буду впадать в пучину снов, крыса вновь придёт на своё место, и будет мне снится не мой дом, не моё детство, а лишь одна крыса, каждый день крыса. Я всегда представлял себе сном некое пограничное состояние между жизнью и смертью. Я по-прежнему знал, что крыса это сон, мне оставалось придумать, как же прогнать этот ужасный сон, может он привидится уже сегодня? Помню что в детстве мне снилась моя деревня, за мной бежало множество страшных людей, а я от них всегда забивался в угол, как только они меня находили, я внезапно и очень громко кричал, а после просыпался. Наверное, подумал я, так и надо прогонять эти страшные наваждения… Но я совершенно не мог кричать, вообще не мог! Ну, а если я мог бы кричать, то я всё равно совершенно глух! Как я мог об этом забыть? Это мне не годится, такая роскошь мне не по карману, надо думать, думать и придумать наконец что-то новое!

Я вспоминал, что, становясь старше, я научился и по другому просыпаться от страшных снов. Я делал это при помощи самовнушения. Вот кто-то почти догнал, он уже настигал меня, но, совершенно внезапно я говорил сам себе: — Ролан, это только страшный сон. Это просто сон, понимаешь? После этих слов я просыпался. Может его попробовать? Надо всего лишь сказать самому себе, это просто сон, понимаешь? Просто сон, и тогда открыть…

Но… Как я открою свои глаза? У меня же их не было. Я скажу себе во сне: "это всё сон", но как потом осознать и узнать то, что я проснулся, я же всё ещё во тьме, я не смогу раскрыть глаза, чтобы увидеть свет, так как мне проснуться?

Господи, как мне отличить сон это, или реальность…

Я в полнейшем смятении, — может и я не я, а крыса настоящая, может я вообще живой, и прямо сейчас просто сплю. А может ни то, ни другое? Под конец моих размышлений я стал думать, а реален ли я сам? Было бы здорово, если бы ответ был положительным.








































tenor.gif?itemid=25563851

Я взобрался на подоконник, смотрел в окно. Смотрел за маленькими муравьями, копошащимися где-то внизу, по-видимому это были люди, а я, совсем маленький, смотрел на них сверху вниз. Я почуял запах вкусной маминой пиццы, в моём детстве это не считалось роскошью, она каждый день готовила мне её. На начало зимы я уже был у бабушки, у неё было целое хозяйство. Летом я ходил на озеро, ловил раков прямо руками, мама всегда ругала меня за это, говорила мол: "река грязная, да и раки могут прищемить палец, вот что ты, 8-ми летний будешь делать без пальца? Ты подумай!" У бабушки была огромная корова, она с раннего утра вставала и взбивала её масло, доила её. Когда я просыпался, я уже чуял, что на крыльце стоит свежее молоко. Чуть погодя оно затягивалось мягкой кожицей, как будто ею нарочно в чём-то обмакнули. А в яркие и жёлтые летние дни мы с матерью ходили за мороженным, было очень много видов мороженных: карамель, клубника, да даже со вкусом манго было. Жаль, что мама была всегда против всяких красителей, брала она мне только карамельное.

Я увидал палатку. Когда я вошёл в неё, мой отец уже спал, я лишь отходил по-маленькому. От моего шороха он проснулся, недолго поглядел вокруг, а потом вышел. Чуть погодя он также, как и я вернулся в палатку, быстро раздевался и ложился со мною.

Надо наверное сказать ему насчёт его удочки. Внезапно, на ночь глядя, я заговорил. Я совершенно не боялся наказания. В том возрасте я понимал, — папа никогда не сможет вновь купить себе эту удочку.

— Папа… Я потерял твою удочку. Я зазевался, а рыба внезапно дёрнула. Не успел подхватить её, она ушла под воду… Я пытался её вернуть, нырял, пытался что-то поймать веткой, но не получалось. Я хотел сказать, что теперь удочки нет, извини.

Он лежал безмолвно очень долго. А потом, чуть погодя, повернулся, я почувствовал лёгкую, но в то же время тёплую ладонь, он словно утешал меня прикосновением. Ну, что теперь поделаешь? — сказал папа — это же полный пустяк, разве удочка должна испортить нам радость нашей поездки на природу?

Ответить было нечем, я впал в ступор. Папе было важнее то, что теперь они больше никогда не поедут на природу вместе. Я ещё совсем маленьким понимал, что это, наверное, из-за его болезни.






























































Я проснулся, в моих мыслях крутились два слова: Отец и крыса. Где они? Я наверное, никогда не был так одинок. Кто-нибудь! Почувствовал бы я хоть какой-то взгляд на себе, ощутил бы я хоть какой-то запах или вкус, услышал бы хоть одно коротенькое словечко, может что-нибудь из этого вернуло бы мне отца и мать? Но я подумал, даже если бы они были прямо здесь, у его куска тельца, они всё равно были бы далеки от него, я бы совершенно не знал, что прямо за мною, стоит моя мать, а там, чуть поодаль, мой отец…

















































































Два на два — четыре. Четыре на четыре — шестнадцать. Шестнадцать на шестнадцать — двести пятьдесят шесть. Двести пятьдесят шесть на то же… Ух, это число я не помню, тогда ладно, два на три — шесть. Шесть на шесть — тридцать шесть. Тридцать шесть на тридцать шесть — пятьсот с чем-то. Пятьсот… да, что же это такое, я не помню, что потом. Стоп, а что идёт потом…

















































































Вроде как есть всего 8 планет: Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер. Так, тут всего пять, ну да, пять. А где ещё три планеты? Я и их совершенно позабыл, как же так…





























































Почитай Бога и одному Ему служи. Не сотвори себе кумира. Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно. Помни день субботний. Почитай отца твоего и мать. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. А дальше… Что-то же было дальше, но я совершенно ничего не помню…
















































































Это же беда, я же всё забыл. Просто и совершенно не осознанно всё самое важное улетело из памяти, словно по моему мозгу прошлись метлой. Но когда это произошло? Я помню, что мне вбивали в мою маленькую голову эти простые знания, не забывать всё то, что поможет тебе по жизни. В моей плачевной ситуации надо только думать, мне же больше совершенно нечего делать, что делать, что делать? Почему мой мозг отказывается думать… Я помню только поход с отцом, выпечку матери… Мой мозг. Только он, единственное, что у меня пока есть, надо же хоть как-то использовать его в какой-то мере, для чего тогда он мне? Но нет, я беспробудно всё позабыл. Я оказался словно младенцем в утробе.





























































Вспоминается, что в 2015-ом году всё оборвалось. Где-то вдали раздался крик, я побежал по лестнице… А потом вновь темнота. С той минуты я больше не живу своей прежней жизнью, как будто с тех времён от меня оторвали что-то важное, что-то самое ценное. Ничего не помнящий и ничего не знающий. Помню лишь, что ходил по какой-то парковке. Меня ударили чем-то тяжёлым по голове, но что было потом?

Примерно в тот момент, я и почувствовал, что оглох, да и ног у меня нет. Я лежал тут уже слишком долго, может день, может два, а может и весь год — как же я это узнаю? А потом долгие ночные видения об отце, матери и пицце.








































































Самая страшная вещь в жизни — это время, ну вот вы подумайте… Щелчок, ты родился, еще один и ты уже ходишь, но совершенно не знаешь сколько прошло между тем и другим щелчком, мне это надоело! Потом множество таких же щелчков, вот ты уже научился говорить, вот ты спишь в своей кровати. Ещё щелчок и вот ты тут. Безногий и безрукий. Что за скверный щелчок, убрать бы его…










Когда моя мать рожала меня, проходили целые дни, но, как только это всё осталось позади, то она думала будто рожала меня, не больше чем часов 7. Но… Это означает, что время течёт быстрее, когда ты испытываешь боль? Если моя догадка верна то я потерял, намного больше времени лежа тут. Может не год, а все 10.

Меня охватила сильная паника, как же так? Ну как же так? А? Ответьте мне, кто-нибудь, ответьте!










Я упал в сон, а потом вновь стал размышлять о многом. Я видел перед собой старую классную доску, числа. Пять плюс шесть равно одиннадцать, верно Ролан, садись, пять. Потом я, словно ничего и не было, садился за свою парту. Это было ранним утром, около 7 или даже 8 часов. За окном цвело дерево а на макушках некоторых девочек я видел маленькие отблески солнца.








































































Тёплая и мягкая ладонь легла мне прямо на лоб. Это была отцовская ладонь, тёплая, но жёсткая. Я лежал тихо, совсем не плакал. Затем ещё одна рука поправила на мне одеяло, видимо это была моя мать. Но… я насторожился. Кто эти люди вокруг меня? Что это за пятна? Это не могли быть люди.

Я вновь потерял всё своё время. Я попытался ухватиться за секунду, минуту, час, но их же просто могло и не быть, как же я узнаю, правдивы они, или нет? В один из дней я вспомнил морзянку. Многое из своей жизни не помню, а её… Теперь кому-то неведомому я посылал целые предложения своей морзянкой, кому-то по ту стороны баррикад, тому кто с ногами и руками. Но никто так и не пришёл ко мне.






























































Мои точка и тире стали замедлятся, сны вновь брали надо мною верх. Появился голос какой-то женщины поодаль, она что-то пела, может это была колыбельная, подумал я. Но мне было совершенно всё равно, я, чуть отвлёкшись, стал вновь посылать кому-то неизвестному точки и тире:


•−−• −−− −− −−− −−• •• − • •−•−•− •−•− −−• −•• • −••••− − −−− •−− − • −− −• −−− − • •−•−•− •−•− −• •• −−−• • −−• −−− −• • •−− •• •••− ••− •−•−•− −• •• −−−• • −−• −−− −• • ••• •−•• −•−− −−−− ••− •−•−•− ••− −− • −• •−•− −• • − •−• ••− −•− •• −• −−− −−• •−•−•− •−−• •−• −−− −−−− ••− •−•−•− ••− −••• • •−−− − • −− • −• •−•− •−•−•− •−−• •−• −−− −−−− ••− −−••−−


Я посылал эти сигналы, но кому? Зачем? Разве кто-то захочет помочь мне?






Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License